Афиша театров Москвы на 10 декабря 2026

Танцевальный спектакль представляет яркий хореограф современной сцены Ольга Лабовкина. Для артистов «Балета «Москва» она создает эксклюзивную постановку впервые. В своем творчестве автор хореографии объединяет мощный витальный заряд и внимание к танцевальной технике. Спектакль балансирует на грани сна и реальности. Иногда эти два состояния сознания сливаются, иногда расходятся, и некая условная граница между ними ломается, не выдержав напряжения. Постановка пронизана ощущением двойственности – в хореографии живое движение переплетается с гротескными жестами марионетки. Сценография Гали Солодовниковой усиливает его, создавая пространство не-дома – места, пригодного для жизни и одновременно чужого. Композитор и саунд-дизайнер Илья Дягель и виолончелистка Уна Пересецкая-Молокович поддерживают идею, переплетая электронное и инструментальное звучания.

Даже за день до смерти не поздно начать жизнь с начала. Как на самом деле выживали люди во время блокады Ленинграда? Они страдали, голодали, но продолжали надеяться, любить, шутить. Это безумно трогательная и искренняя история о том, как духовное родство, возникшее в те страшные дни, соединило судьбы трех человек. Любовный треугольник, череда компромиссных решений, душевные терзания, желание умереть и сожаления о содеянном – эти проблемы, впрочем, актуальны как в прошлом, так и в любые времена. «Мой бедный Марат» – спектакль, вошедший в репертуар из режиссерской лаборатории проекта «Ликбез».

На малой сцене театра – премьера сезона 2026/2027: музыкально-драматический спектакль, посвященный личности и поэзии Николая Некрасова. Думаете, что знаете Некрасова? «Мороз, Красный нос», «Русские женщины», гражданская лирика... Но в этом спектакле не будет стихов из хрестоматии. В нем классик на пороге вечности. В те последние недели, когда все внешнее, наносное и фальшивое отмирает, а остается лишь настоящее. Некрасов уже не борец с несправедливостью, а искренний раненый мужчина, с хирургической честностью пересматривающий собственную жизнь. На сцене – парад ярчайших личностей эпохи: две музы поэта, вдохновлявшие его на пронзительные строки, завсегдатаи шумного Английского клуба, где решались судьбы состояний, цензор, безжалостно кромсающий тексты, и поэт предстает в трех ипостасях – трех прожитых возрастах. Но самое дерзкое решение в этом спектакле – музыкальное оформление. В стихах, положенных на музыку, зрители услышат одновременно и боль, и красоту. Осторожно: после просмотра спектакля представление о классической поэзии изменится навсегда. Это приглашение не в театр, а на исповедь. Будет многолюдно, шумно и очень честно.

Тартюф! Тартюф! Это имя давно уже стало нарицательным. Но, увы, Тартюфы процветают по сей день – в политике, культуре, религии. Как правило, это незаурядные мистификаторы, которые ловко навязывают другим образ жизни, мышления, который им удобен. Сохранить независимое восприятие жизни чрезвычайно трудно. Это сложный, но необходимый путь, если хочешь быть человеком мыслящим, а не функцией в изощренной игре очередного Тартюфа. И не стоит возводить на пьедестал людей, какими бы привлекательными они тебе ни казались. Вот обо всем этом спектакль.

В усадьбе Прозоровых по случаю именин младшей из сестер намечается веселый праздник в кругу эксцентричных гостей. Уже мерещится новая, счастливая жизнь, в которой у каждой из сестер свои мечты. Ирина ищет смысл в работе, Ольга мечтает найти счастье в личной жизни, а Маша пытается убежать от скуки. Но с каждым годом желание что-то менять становится призрачней, и они все больше вязнут в мистическом мороке, окутывающем их дом. «Три сестры» Саши Золотовицкого балансируют между повседневной реальностью и воспаленным сном – с ритуальными обрядами и метафорами болезненных иллюзий. Гротескные, похожие на сомнамбул образы героев усиливают беспощадную правду чеховской жизни. Оторваться от налипшего слоя интерпретаций канонического текста режиссеру удается через современный культурный код и иронию. Абсурд, прорастающий как «сорная трава», отсылки и цитаты других произведений искусства, которыми насыщен спектакль, не отменяют чеховский дух. Здесь все так же через иронию поднимаются экзистенциальные вопросы, а аккомпанементом к боли звучит смех.