Альбина Абрамова — спектакли в Москве

Россия между двух революций: 1905-1917. Два мира. Одна мастерская. Одна семья. Динамику эпохи передают знаменитые произведения искусства, её обрамляющие. В 1906 году создано самое большое из яиц Фаберже Императорской серии – «Московский Кремль»; в 1915 – «Чёрный квадрат» Казимира Малевича. Павел Кутейников, гений русского ювелирного искусства, верит: его хрупкие творения из сверкающего металла и драгоценностей переживут века, потому что красота вечно лежит в основании мира. Сыновья Кутейникова с детства впитали веру отца. Но они – дети революционного времени, каждый из них по-своему переживает драму расколовшегося «Серебряного века». Линия раскола прошла прямо по семье, раздор поселился в доме Кутейниковых. Отец и сыновья спорят не о деньгах, не о политике, а о красоте, в которой продолжают искать опору в лихие времена. В чём она, истинная красота: в блеске золота или пламени мирового пожара? Анатолий Шульев, автор идеи и режиссёр: «Наш спектакль не о том, «как это было». Скорее, мы ведём диалог с историей, вместе всматриваемся в эпоху, где в горниле революций и войн проверялось на прочность всё: семейные узы, личные идеалы, любовь, вера, преданность и мастерство. Начало XX столетия – эпоха тотального самоутверждения человека, бескомпромиссного фанатизма и жизнетворчества; эпоха, когда перерождалась страна, неузнаваемо менялся мир, а человечество искало рай, сидя верхом на пороховой бочке. В том обжигающем времени гораздо больше рифм с нашей современностью, чем может показаться на первый взгляд: кризис веры, морали, традиционных ценностей, обретение технологий, к которым человечество совсем не готово, разобщённость и нарастание угроз, связанных с оружием массового поражения. Предреволюционная Россия 1917 года очень напоминает сегодняшний мир в целом, со всеми его противоречиями, ускоряющимся временем, за которым простой, живой человек порой не поспевает. Как же сохранить в этом мире себя самого, свою семью, веру в человека, в любовь и в красоту?»

Олег Долин, режиссёр: «Шекспир очень связан со временем. С фактором того, в какой момент истории, он возникает, в твоей жизни. Мы обрывочно знаем, как это было в прежние времена, но ХХ век, и весь возникший в нём Шекспир, показывает неотделимость его пьес от исторического периода, в который они звучали на русской сцене. Я давно и так и этак подступаюсь к этому материалу. И очень многое меня здесь влечёт. Слово и ритм – как основная, движущая сила пьесы. В «Ромео и Джульетте» очевидна грубоватость раннего Шекспира. Привлекает возможность сегодня сформулировать, что для нас «мир безобразия и зла», в котором пытаются обрести счастье герои. В этой пьесе интересно всё: семья – как главный источник любви, и в то же время, главный источник раздоров и противостояний. И конечно, любовь. Любовь не глупенькая. Не случайная. Любовь, которая есть правда. И что бывает, когда мы не даём дорогу этой правде. Объясняем это нашими житейскими «сейчас не время», «пока ещё, нельзя»… Правда не ждёт… Она погибает…»

Аскар Галимов, режиссёр: «Меня пригласили в Театр Вахтангова после того, как поставленный мною в ГИТИСе дипломный спектакль «П.О.Л.Е.» по пьесе Олега Богаева посмотрели народная артистка России Людмила Васильевна Максакова и главный режиссёр Вахтанговского театра Анатолий Фёдорович Шульев. Для меня это было неожиданностью. Ни о чём подобном я не мечтал. Театр Вахтангова – один из мощных, лучших в театральном мире, и я понимаю свою огромную ответственность. И всё, что происходит в моей жизни, я принимаю с благодарностью. «Утиная охота» стала поводом для размышлений об отношениях между моими родителями, о моих непростых взаимоотношениях с отцом. Я размышлял и о характере главного героя. Это особый человеческий тип. Зилов не живёт, однако всё время ожидает, когда эта жизнь начнётся. Здесь важно понять философию жизни этого персонажа. Для меня он – человек, который пытается снова почувствовать жизнь, убедить себя, что ещё не все потеряно. Я полтора месяца выбирал актёров для спектакля, провёл кастинг, интуитивно сформировал ансамбль. А постановочная команда у меня сложилась своя – мы уже вместе делаем четвёртый спектакль.»

Режиссёр Олег Долин: «Нам нельзя без Достоевского, без Толстого, без Пушкина и Гоголя, и, безусловно, без Чехова: все они – наши помощники и братья… Они для нас – счастье и настоящее утешение. Есть, куда приложить голову. Есть, где черпать силы. Мой интерес направлен к неизведанному, не открытому Чехову. Не к раннему Чехову, про которого мы знаем, что он был автором смешных рассказов; и не к позднему Чехову, сидящему на знаменитой фотографии в окружении артистов МХТ. «Ионыч» – необходимая сегодня история о том, как человек разрушается, как всё хорошее, святое, красивое в нём исчезает. Это современная история про потерю души и сердца, история о том, как хороший человек превращается во что-то страшное, пугающее. Почему человек отказывается от любви? От счастья? От настоящего себя? Отчего в человеке происходит этот процесс деградации? Конечно, тут есть место и комическому. Но это, скорее, горький смех… Усмешка судьбы.»

Символом всего спектакля стал «Неизвестный цветок». Развиваться, даже если нет благоприятной для этого среды, стремиться вверх, даже если есть те, кто готов растоптать. Творить добро, увеличивать количество доброты в мире – даже если это дело на первый взгляд кажется безнадежным. По рассказам Андрея Платонова: «Неизвестный цветок», «Невозможное», «Песчаная учительница», «Река Потудань», «Семён», «Юшка». Это рассказы-притчи, пропитанные особым философским восприятием действительности. Произведения изумляли многих современников нарочитой «неправильностью» стилистики, описаний действий и окружающей обстановки. И тем не менее, именно эти рассказы и повести явственно перекликаются с мировой литературой и театром эпохи между двумя мировыми войнами – Первой и Второй. Вряд ли что-то тогда могло быть по-настоящему «правильным», ровным, аккуратным, чётким, когда передовые мыслители видели последствия Первой, еще слишком памятной, катастрофы, и уже с тревогой угадывали приближение Второй. В выбранных для постановки рассказах ощущается стремление жить, несмотря ни на что.

Оригинальная пьеса, написанная по заказу театра, по мотивам произведений Эмира Кустурицы. Галина Зальцман, режиссёр: «Мне с юных лет нравятся фильмы Эмира Кустурицы. В них есть свобода, умение смеяться в самых грустных местах и парадоксальное поведение людей, что довольно часто встречается в реальной жизни: просто не все это замечают. Можно ли ясно провести границу между реальностью и мифом в фильмах Кустурицы? А можно ли провести такую границу в наших рассказах о жизни? Как только мы начинаем что-то рассказывать, реальность сразу наполняется мифом. Больше всего мне нравится то, что Кустурица всегда рассказывает про людей, он удивительно умеет видеть человека – такого человека, который порой не знает «где его место в этой истории». На мой взгляд, главное качество Кустурицы – умение смотреть на мир с позиции любви. У него всегда есть герой, не похожий на стереотипного героя; война, которая, прикидываясь балаганом, подбирается всё ближе; и любовь, которая всё победит.»