Марфа Пашкова — спектакли в Москве

Россия между двух революций: 1905-1917. Два мира. Одна мастерская. Одна семья. Динамику эпохи передают знаменитые произведения искусства, её обрамляющие. В 1906 году создано самое большое из яиц Фаберже Императорской серии – «Московский Кремль»; в 1915 – «Чёрный квадрат» Казимира Малевича. Павел Кутейников, гений русского ювелирного искусства, верит: его хрупкие творения из сверкающего металла и драгоценностей переживут века, потому что красота вечно лежит в основании мира. Сыновья Кутейникова с детства впитали веру отца. Но они – дети революционного времени, каждый из них по-своему переживает драму расколовшегося «Серебряного века». Линия раскола прошла прямо по семье, раздор поселился в доме Кутейниковых. Отец и сыновья спорят не о деньгах, не о политике, а о красоте, в которой продолжают искать опору в лихие времена. В чём она, истинная красота: в блеске золота или пламени мирового пожара? Анатолий Шульев, автор идеи и режиссёр: «Наш спектакль не о том, «как это было». Скорее, мы ведём диалог с историей, вместе всматриваемся в эпоху, где в горниле революций и войн проверялось на прочность всё: семейные узы, личные идеалы, любовь, вера, преданность и мастерство. Начало XX столетия – эпоха тотального самоутверждения человека, бескомпромиссного фанатизма и жизнетворчества; эпоха, когда перерождалась страна, неузнаваемо менялся мир, а человечество искало рай, сидя верхом на пороховой бочке. В том обжигающем времени гораздо больше рифм с нашей современностью, чем может показаться на первый взгляд: кризис веры, морали, традиционных ценностей, обретение технологий, к которым человечество совсем не готово, разобщённость и нарастание угроз, связанных с оружием массового поражения. Предреволюционная Россия 1917 года очень напоминает сегодняшний мир в целом, со всеми его противоречиями, ускоряющимся временем, за которым простой, живой человек порой не поспевает. Как же сохранить в этом мире себя самого, свою семью, веру в человека, в любовь и в красоту?»

По роману Ю. Г. Слепухина «Перекрёсток» Действие охватывает последние предвоенные годы в СССР — с 1936-го по июнь 1941-го. Для четверых друзей будущее еще сияет ослепительной яркостью. Бойкая Таня грезит о славе писательницы, принципиальный Сережа — о заводах-автоматах, скромная умница Люся видит себя учёным. А их друг Володя разрывается между расчётами ракетных двигателей и тайнами реинкарнации, задаваясь вопросом: сколько жизней нужно, чтобы долететь до Марса? «Эта история — из цикла о Великой Отечественной войне, но в этом романе, первой части цикла, нет сражений, почти нет войны. Зато есть юные мечтатели, которые вскоре окажутся на её фронтах. Там, конечно, им придётся резко повзрослеть. Мне нравится смотреть на ушедший мир их глазами — отсюда и название «Первая любовь последнего года». Это взгляд из сердца поколения, оказавшегося на переломном перекрёстке эпохи. Взгляд конкретных людей с именами и судьбами, которых мы с артистами полюбили за их искренность, фантазии, шутки, срывы, за совершённые ими глупости, за их неожиданную мудрость и смелость. Для нас они живы. Наш спектакль — коллекция «оставшихся в памяти отдельных разорванных впечатлений», мыслей и чувств, которые сохранил для нас талантливый писатель Юрий Слепухин» (Анатолий Шульев).

Режиссёр Олег Долин: «Нам нельзя без Достоевского, без Толстого, без Пушкина и Гоголя, и, безусловно, без Чехова: все они – наши помощники и братья… Они для нас – счастье и настоящее утешение. Есть, куда приложить голову. Есть, где черпать силы. Мой интерес направлен к неизведанному, не открытому Чехову. Не к раннему Чехову, про которого мы знаем, что он был автором смешных рассказов; и не к позднему Чехову, сидящему на знаменитой фотографии в окружении артистов МХТ. «Ионыч» – необходимая сегодня история о том, как человек разрушается, как всё хорошее, святое, красивое в нём исчезает. Это современная история про потерю души и сердца, история о том, как хороший человек превращается во что-то страшное, пугающее. Почему человек отказывается от любви? От счастья? От настоящего себя? Отчего в человеке происходит этот процесс деградации? Конечно, тут есть место и комическому. Но это, скорее, горький смех… Усмешка судьбы.»