«Невеста» в театре «Сфера»: спектакль о Наде и переворачивании жизни

Московский драматический театр «Сфера» представил первую премьеру сезона: спектакль «Невеста» в постановке Ичэнь Лю, выпускницы ГИТИСа. В основе лежит одноимённый рассказ А. П. Чехова о Наде из маленького городка. Она готовится выйти замуж за первого, кто сделал ей предложение, — за сына священника Андрея Андреевича. Пока мама и бабушка готовятся к свадьбе, дальний родственник Саша, приехавший погостить, настойчиво советует всем перевернуть жизнь. Надя всё сильнее чувствует, что Андрей ей противен, и решает последовать этому совету.

Шторы и сцена

Спектакль идёт на Камерной сцене, небольшом прямоугольном зале, который для каждой постановки обставляют по-разному. На основной и камерной сценах «Сферы» никогда не было занавеса, но в «Невесте» по краям игрового пространства висят лёгкие кремовые шторы, подвязанные, как занавески на окнах. Они не скрывают декорации и не являются занавесом в полном смысле слова. Шторы обрамляют сцену, как наличники, и создают ощущение, будто зритель заглядывает в окно, за которым воссоздан игрушечный мирок застывшего прошлого. Театр отказывается от принципа подглядывания из-за отсутствия четвёртой стены, и режиссёр с сценографом Зосей Манаковой это учитывают: Надя то выглядывает из-за штор и обращается к кому-нибудь в зале, то убегает и теряется среди зрительских мест.

В отличие от большинства персонажей, которые обращены друг к другу, монологи Нади адресованы зрителю. Она смотрит каждому в глаза и ищет поддержки. Надя одинока в мире своих близких и мечтает, что зал окажется ей роднее и поймёт её волнения и страхи. Шторы срываются в первой совместной сцене Нади и Саши, когда герои случайно сбрасывают их. Для Нади при этом постепенно падают внутренние границы её возможностей: она прислушивается к своим ощущениям, анализирует происходящее в доме и меняет представления о родных людях.

Символы и условность

Символический уровень рассказа режиссёр выстраивает через смену декораций. С первой сцены зритель погружается в удушливую атмосферу дома: когда падают занавески, открываются стены, наглухо закрытые такими же тканями. Когда Андрей приводит Надю в их будущий дом, сцена меняется через падение следующего слоя штор, за которым находятся либо голые стены, либо новый слой занавесок. Обстановка остаётся прежней, но появляются пошлая картина над столом и облезлые стены, и домашнего уюта в ней уже нет.

Сценический мир в целом условен: в сценах застолья нет еды, нет жужжащей мухи, которую ловят, нет скрипки, на которой играет Андрей Андреич. Стол может превращаться в постель, а скатерть — в одеяло или в занавеску на двери в сад. Пустые тарелки показывают иллюзорную важность ежедневных ритуалов чаепития, приёма гостей и разговоров. Скрипка Андрея становится псевдонаслаждением, и любовь героев выглядит ненастоящей. Одним небольшим эпизодом показано и отношение Нади к жениху: оставшись с ним наедине, она трижды шутливо и неловко не даёт ему поцеловать себя в губы и в конце концов подставляет ему чашку.

Чашка проходит через весь спектакль. В начале Надя появляется с чашкой на голове: пока она на месте, мама и бабушка целуют Надю, а когда подходит жених, Надя отставляет чашку и ускользает от поцелуя. Поворотный момент, когда Надя решает уехать из города, показан так: не Надя уходит со сцены, а по столу едет чашка. В финале Надя возвращается из Петербурга через год, ставит чашку себе на голову, и только тогда мама и бабушка замечают её приезд и идут обнимать. Они видят в ней домашний предмет, но Надя уже изменилась и не готова быть таким предметом. Спектакль, как и рассказ, заканчивается словами о том, что Надя уехала из города «как полагала, навсегда».

Такой финал допускает разные прочтения. Можно решить, что Надя легко оставила мать и бабушку и что ненависть к городу оказалась сильнее любви к матери. Но спектакль, по мнению рецензента, позволяет думать иначе: Надя боится, что ей понравится быть «чашкой», и боится быть затянутой обратно ради одобрения родных, поэтому финальный ход смягчает её намерение уехать навсегда. Движение чашки по столу среди себе подобных можно прочесть как намёк на то, что Надя не сможет преодолеть родственную близким природу: дальше стола чашка не уедет. Вопрос о будущем героини, как и у Чехова, остаётся открытым.

Спектакль жанрово определяется как спектакль-размышление и спектакль-созерцание. Рассказ краткий, но это поздний, последний рассказ Чехова, и режиссёр предлагает не торопясь обдумывать каждое слово, шаг и факт. Психологизм здесь несколько стёрт: взаимодействие намечено штрихами, многое проговаривается через зал, а движения условны и сопровождаются паузами и повторами фраз. Постановка составлена из нескольких произведений классики, Чехова и Пушкина. Сюжетная канва взята из «Невесты», а тематика расширена вставками. Так, Саша говорит, что при просвещённом обществе толпы в нынешнем её понимании не будет. В рассказе толпа лишь упомянута, а в спектакле появляется персонаж Никита Спиридонов, который в списке действующих лиц назван «прохожим». Он появляется то безымянным гостем за столом, то официантом, то пьяным, читающим стихотворение Пушкина, то собеседником Нади и Саши на вокзале. Его появление в роли пьяного становится одним из поворотных моментов, ускоряющих решение Нади уехать.

Персонажи

Отца Андрея играет Михаил Никитин. Это самый молчаливый персонаж мира с кремовыми шторами: он старательно выглядит умным, но его внешняя важность сочетается с явной глупостью. Андрея Андреевича играет Арсений Мичурин. Он одет в узкий пиджак, слишком короткие брюки с подтяжками, носит круглые очки и зализанные волосы. Он много говорит, бестолково, повторяясь и запинаясь, теребит пуговицы и разглаживает полы пиджака. Бабушку играет Екатерина Тонгур. Она держится на посту оплота порядка, с ней связаны гротескные эпизоды, например чинный выход семьи к столу, когда чашка в её руке звенит, а затем звенят чашки у всех. В финале её кроткий старческий голос звучит грустно.

Маму Нади играет Ирина Сидорова. Её героиня выглядит вычурно неестественной, глуповатой и нервной. Постепенно Надя видит за этим образом несчастную женщину, которая не хочет признавать своё положение. Когда Надя говорит ей об этом прямо, мать плачет, но решиться изменить жизнь она не может, и почти не меняется на протяжении спектакля. Саше, единственному другу Нади и подстрекателю к её отъезду, придаёт черты Дмитрий Бероев. Герой стремится помочь окружающим прийти к лучшему и дать им цель в жизни, говорит просто и ясно и не лишён самоиронии.

Надю играет Владислава Самохина. Она выходит к залу и показывает свою борьбу с общественными стереотипами, собственными заблуждениями и страхами за право быть собой. Перемены в ней происходят под влиянием тревожных сигналов, возникающих в обычных жизненных ситуациях.

Спектакль, по мнению рецензента, имеет одну уязвимую сторону: текст рассказа иногда сопротивляется подаче через зал, и тогда теряются тонкие движения души и теплота отношений. Перенос прозаического текста на сцену всегда требует особого подхода. Спектакль делает акцент на судьбоносном шаге молодого человека и предлагает зрителю подумать над вопросами: возможно ли перевернуть жизнь в любом возрасте, всегда ли для этого нужен толчок в виде грандиозного события и как происходит внутренняя перемена в человеке.

Источник: Ревизор.ру

Куда сходить в Москве — в нашей афише событий Москвы: концерты, спектакли, выставки и кино. Что идёт прямо сейчас — мероприятия в Москве сегодня.