Владимир Симонов — спектакли в Москве

События наполеоновских войн, размышления о состоянии общества — это фон для истории, рассказанной в спектакле. На первый план выходят семьи: Ростовы, Болконские, Курагины, Друбецкие… Жизнь человека в момент перелома эпох. Мир эстетичный, хрупкий, театральный — всё это поглощается кометой 1812 года. В этой постановке нет павильона, нет нагромождения бытовых деталей, артисты не прячутся за декорациями. Когда события четырёх томов романа укладываются в без малого 5 часов сценического действия — не может быть никаких лишних деталей. Спектакль требует элегантности и простоты. Мы творим, оформляем, вкладываем судьбы, парадоксы, безумие, любовь, радость, отчаяние. Нужна другая игра. Как только зритель предугадывает ваше следующее действие, актёр становится не нужным. Очень важны психологические кульбиты – в поступках, в мыслях. Это наша обязанность: цирк сознания, переворотов, изменения души, настроения, порывов. Обязанность нашей профессии – раскрыть слово, мысль.

Роман в четырёх книгах «Иосиф и его братья» Томаса Манна (одного из крупнейших и признанных в мире писателей XX века, лауреата Нобелевской премии по литературе, 1929) – самое большое по объёму и масштабу событий произведение автора. В центре внимания писателя – библейская легенда из Книги Бытия: история об обмане и предательстве братьев, об их раскаянии и прощении, о примирении друг с другом и со своим отцом, которого они жестоко обманули. «Иосиф и его братья» – произведение, «внушённое той заинтересованностью в человеке, которая не замыкается в рамках индивидуального, а распространяется на общечеловеческое, – окрашенную юмором, смягчённую в своем звучании иронией, я сказал бы даже: стесняющуюся заговорить во весь голос поэму о человечестве» (Томас Манн). Роман, написанный с «шутливой серьёзностью», по сути своей, отражает дух Вахтанговских традиций, в которых фантастический гротеск сочетается с глубиной проживания.

Олег Долин, режиссёр: «Шекспир очень связан со временем. С фактором того, в какой момент истории, он возникает, в твоей жизни. Мы обрывочно знаем, как это было в прежние времена, но ХХ век, и весь возникший в нём Шекспир, показывает неотделимость его пьес от исторического периода, в который они звучали на русской сцене. Я давно и так и этак подступаюсь к этому материалу. И очень многое меня здесь влечёт. Слово и ритм – как основная, движущая сила пьесы. В «Ромео и Джульетте» очевидна грубоватость раннего Шекспира. Привлекает возможность сегодня сформулировать, что для нас «мир безобразия и зла», в котором пытаются обрести счастье герои. В этой пьесе интересно всё: семья – как главный источник любви, и в то же время, главный источник раздоров и противостояний. И конечно, любовь. Любовь не глупенькая. Не случайная. Любовь, которая есть правда. И что бывает, когда мы не даём дорогу этой правде. Объясняем это нашими житейскими «сейчас не время», «пока ещё, нельзя»… Правда не ждёт… Она погибает…»

В своей постановке Римас Туминас не совершил акта вандализма, не переписал текст известной и знакомой зрителям пьесы, не сократил его. Он прочел его с листа, как бы не догадываясь, что и до него были интерпретаторы. Режиссер очистил сцену от быта, оставив поле битвы страстей, разбитых иллюзий, неслучившихся надежд. Герои Антона Павловича Чехова, увиденные Туминасом и воплощенные актерами, живут в сшибке амбиций, философствования, трудолюбия и лености, служения и потребления. А. П. Чехов свои пьесы называл комедиями. Для Туминаса пьесы Чехова – путь поиска, разгадка сути, оправдание жанра. Каждая его постановка – приближение к смыслу этого загадочного слова комедия, так противоречащего контексту сюжета.