Наталья Баландина — спектакли в Москве

Режиссер Владимир Панков шел 10 лет к постановке пьесы «Мандат», но именно сейчас: текст идеален, он ко времени, к нашим ощущениям». А еще эта, наверное, самая остроумная пьеса отечественной драматургии идеально подходит для театрального направления, которое развивает Панков. Время, когда происходит действие в пьесе – 1920-е годы после провозглашения НЭПа. Бывшие владельцы прачечной Гулячкины живут в коммунальной квартире, пытаются лавировать в новой политической реальности и усидеть на двух стульях: выжить можно, только приспособившись к новым жизненным условиям, но если «перековаться» в сторонников революции, растеряешь друзей и знакомых. Сестру главного героя давно пора выдать замуж. Выгодно и безопасно выходить – за большевика. Чтобы это осуществить, ее брат готов и в коммунисты пойти, и мандат подделать.

Известный режиссер Марина Брусникина поставила малоизвестную пьесу А.Н. Островского «Грех да беда на кого не живет». Пьеса практически не имеет сценической истории, хотя в свое время Островский получил за нее Уваровскую премию. Историю любви, несвободы и права жить, как велит сердце, режиссер спектакля рассказывает как историю, которая случается во все времена. Художник спектакля Нана Абдрашитова выстроила пространство, в котором герои легко перемещаются из 19 века в век 21. Собственно говоря, а что изменилось? Любовь всегда священна и светла, но любовь иногда и грех, за который приходится платить самой страшной платой. Главная героиня и платит за любовь своей жизнью. Обманутый мелкий лавочник в небольшом российском уездном городке, как и шекспировский мавр, убивает жену, которую любит больше всего на свете. Брусникина прочитала этот текст, как многовековое свидетельство насилия над женщиной, которая затравлена не только и не столько собственным мужем, а незыблемыми и дикими законами жизни, всем окружающим миром и людьми, которые готовы судить и судят виновных и невинных. И герои, которых Брусникина выводит на сцену, гротескны и карикатурны, страшны и смешны одновременно. В спектакле звучит много музыки, стихов, он развивается стремительно, заставляя думать, чувствовать, выстраивать свои ассоциации с жизнью.

В основе спектаклей Панкова всегда лежит музыкальная партитура, которая складывается из литературного текста, музыки, пластики, различных шумов. И все эти составляющие взаимопроникают и взаимодействуют друг с другом, образуя единую структуру – объемный сценический текст. На этот раз Владимир Панков обратился к одной из наиболее загадочных пьес культового драматурга Александра Вампилова. В центре повествования – советский интеллигент Виктор Зилов и неизбывная русская тоска, от которой нет спасения. Что это за русское явление «зиловщина»? Кто этот русский тип со своей неизбывной русской тоской? Почему он всегда существует за пределами нормальной жизни нормальных людей? Откуда берется этот плохой хороший человек и почему его все любят, а он не может любить никого?

Чеховские герои – просто люди. Это человеческие типы, которых великое множество. Чехов, словно фотограф, фиксирует случайные лица, не выбирая красивые или значительные, просто разные лица обычных людей. Так и герой его повести «Моя жизнь» – некий человек со странным именем Мисаил, самый обычный рядовой обыватель. Он не претендует на какие-то высшие способности, вполне четко осознает свою ординарность, но пытается найти смысл в своей жизни, найти самого себя. Дворянин Мисаил идет работать обыкновенным маляром. Физическим трудом заниматься не стыдно, стыдно перебирать бумажки – считает он, не видя в своем поступке никакого геройства. Но в маленьком провинциальном городке это событие из ряда вон выходящее, и кто-то его презирает, кто-то видит в нем выдающегося человека, решившегося на бунт. Скучающие барышни ищут знакомства с ним. Дочь богатого инженера Маша решается стать его женой, чтобы вместе сделать мир лучше. Но когда и кому это удавалось?

Спектакль поставлен известным режиссером лауреатом множества престижных театральных премий Григорием Дитятковским. Как признался сам режиссер, малоизвестную пьесу французского комедиографа Жана-Батиста Мольера он выбрал потому, что был совершенно заворожен красотой изумительного перевода Татьяны Львовны Щепкиной-Куперник. И с ним нельзя не согласиться – стихотворный текст звучит со сцены, поражая музыкальностью и изысканностью. И потребовалось немало усилий, чтобы артисты заговорили стихами, а не декламировали их. Чтобы появились живые характеры и живые интонации, чтобы герои не казались музейными экспонатами из другой эпохи, а заражали эмоциями и страстями, которыми живем сегодня и мы. Постановка не стала изысканной и красивой безделушкой, которой только любуешься, но которая не трогает ни души, ни ума, ни сердца. Напротив, на этом спектакле весело смеешься, сочувствуешь персонажам, увлеченно следишь за любовными и очень запутанными интригами, неизбежными разоблачениями и тайными встречами. В спектакле властвует игровая стихия, его пространство заполнено истинной мольеровской театральностью. Красивые декорации и красивые костюмы, оригинальная музыка и точный пластический рисунок у каждого персонажа – все это делает увиденное зрелищным, ярким и увлекательным.