Игорь Скрипко — спектакли в Москве

Новая пьеса, новая версия… А первооснова, конечно, та же – бессмертный роман Дюма в следующем театральном прочтении. Жизнь, смерть, любовь, геройство, самовластье, интриги, приключения, злодейства, предательство, шпиономания – и над этим многоцветным конгломератом превыше всего стоит святая мужская дружба как единственная бесценность, спасающая человека в любом времени и пространстве. Марк Розовский, Максим Дунаевский, Юрий Ряшенцев, Антон Николаев, Братья Мазуренко – мюзикл от лучших авторов, композитора, хореографа и постановщиков фехтовальных боев...

Одним из главных героев пьесы является музыка Вольфганга Амадея Моцарта, которая станет весомым аргументом в споре посредственности и гениальности. Спектакль посвящается памяти выдающегося актера современности народного артиста Союза Советских Социалистических Республик Олега Табакова, более 30 лет блестяще исполнявшего роль Сальери. Эта постановка – современный взгляд на вечный конфликт моцартианства и сальеризма, творца и ремесленника, любви и зависти. Пьеса начинается со вступительных слов старого Сальери. Он вспоминает, как всегда хотел обладать музыкальным талантом, о чем страстно просил Бога. Взамен он обещал вести праведную жизнь, быть верным жене и помогать неимущим. В годы его расцвета композитор познакомился в Вене с Моцартом, именно эту историю он хочет рассказать зрителям.

Сегодня философская притча Льва Толстого, в которой «толстовство» как цельное миросознание получило художественное воплощение, продолжает жить не только в литературном произведении, но и на театральной сцене, глубоко задевая зрительские души, заставляя размышлять о зле и добре, грехе и ответственности за грех, о животном и человеческом, о жизни и смерти. Созданная Марком Розовским и Юрием Ряшенцевым пьеса «История лошади» в жанре «русского мюзикла» на основе классической литературы живет на сцене с 1975 года.

Классическая повесть Карамзина «Бедная Лиза», известная каждому школьнику, обрела новую жизнь и современное звучание в постановке Марка Розовского. Сентиментальная история любви бедной крестьянки к аристократу рассказана в музыкальном спектакле с некоторой долей мягкой иронии и юмора, что позволяет создать эффект отстранения – дистанции, столь необходимый для того, чтобы воспринимать историю крестьянской девушки и ее возлюбленного не как исторический анекдот, затерявшийся в толще веков, но как историю общечеловеческую и актуальную сегодня, как и всегда. Современные понятия о добре и зле имеют пробелы, отчего жизнь оказывается лишена вкуса, покоя и грации. Путаница ведет к хаосу, скошенные представления могут привести даже к преступлению. Жизнь спектакля доказала, что с помощью музыкально-поэтических добавлений великое русское слово действует и сегодня на души людей, заставляет посмеяться и всплакнуть.

Знаменитый роман Владимира Набокова – классический образец проникновения в полузапретную зону исследования греха, граничащего с преступлением. Ответственность за него, связанного с животными инстинктами и сексуальными отклонениями, остается исключительно актуальной и в наше время. Драма главного героя вырастает из безумия страстей и вседозволенности порока. Нам важно разобраться в тонких и болезненных переживаниях запутавшегося в своих искренних чувствах героя и его жертвы. Вашему вниманию представлена сценическая редакция театра «У Никитских ворот» по роману великого русского писателя-американца Владимира Набокова, который (как бы специально для театра) назвал ее «трагедией в веселом тоне».

Афиша удивит: «Владимир Набоков «Анна Каренина». Разве не Толстой? Поэтому и следовало приписать – лекция, а если точнее – lecture. Но и Толстой будет присутствовать, ведь он – основной автор. Он автор первоисточника – романа, который восхитил Набокова и весь читающий мир. В какие-то моменты лекции кажется, что Набоков чуть ли не завидует Толстому, там, где мастерство приводит его в восторг. Надо помнить, что Набоков мало кем восхищался из своих коллег по литературе, громил всех направо и налево, а тут… Тут преклонение, иного слова не подобрать. Этакий стокгольмский синдром в мире словесности. Это на самом деле очень опасно и всегда случается, когда писатель пишет о писателе. А в этом случае опасно стократ, ибо об одном гении пишет другой гений. И это будет не очередная инсценировка (или экранизация), которым несть числа, а совершенно новая попытка освоить миры и смыслы великого романа. Важно открыть сотрудничество мастеров, переходящее в сотворчество. Толстой-художник и Толстой-проповедник – кто важнее и ближе сегодня? А может, они все-таки неразделимы и Набоков был неправ?