Евгений Кутянин — спектакли в Москве

Пятнистая пена зарослей, лиловый туман и черная гладь мутного озера над затопленной деревней. Еле слышное гулкое эхо от ухнувшего в пропасть камня. Этот дикий таинственный Лес обнесен запретами, как колючим забором. Он манит своей инаковостью, но в него не попасть простому человеку без специального пропуска. Такие выдают в дремучих дебрях пыльного Управления, где кефир закусывают солеными огурцами, где разыгрывают одну и ту же партию шахмат, где знают наизусть все ошибки вычислительных машин и послушно фиксируют их на лежалой бумаге. Там повторяют вымученные истины, провозглашенные неизвестно когда и кем, поверяют алгеброй мир русалок, бродячих деревьев и горячих болот, и ползут как улитки, тихо-тихо, в предопределенное картонное будущее, зачищенное от воздуха свободы и от здравого смысла. Перец стремится в Лес, где никогда не был. Кандид – из Леса, где волей судьбы застрял. Как резные фигурки, чьей-то могущественной рукой ведомые по клеточкам системы, они бродят в этих странно звучащих мирах и каждый из них надеется, что выход есть, и он обязательно найдется где-то там, у подножия высокого обрыва или на вершине белых скал… История пишется на наших глазах, и фантастические миры Стругацких рождаются из подручных средств вроде стеклянной банки, смятой простыни, печатной машинки да нескольких спичек. Снятые макропланами эти бытовые предметы оживают и становятся почти осязаемой материей спектакля. Всякий раз история будет складываться по-новому, как конструктор: большинство ролей играют два состава артистов, произвольно сочетаясь между собой. От этих разных комбинаций персонажей в спектакле возникают непредсказуемые повороты и импровизации.

Постановка по знаменитым текстам Даниила Хармса знакомит зрителей с великим наследием русского авангарда. Это спектакль о жизни в ее самых нелепых проявлениях, скроенный из абсурдных ситуаций, неразрешимых конфликтов, из веселых анекдотов и всякой шелухи. И в то же время он обращается к глубинным вопросам восприятия мира и человека в нем, вопросам о смысле (или бессмысленности) жизни, вопросам вневременным, вечным. В процессе создания спектакля вдруг обнаружилось, что нет ничего правдоподобнее, чем абсурд Хармса, ничего фантасмагоричнее, чем проза жизни Хармса, ничего нежнее иронии Хармса, безнадежней, чем мечта у Хармса, ближе, чем рай по Хармсу. А на выходе получился нелепый, до жути знакомый, хулиганский и невероятно смешной хармсовский мир. Мир из чуши и нелепиц.

Осень 1944 года, Венгрия. Четыре друга сидят в маленьком кабачке, на улице разрываются снаряды. Они живы, они ведут дружеские беседы, выпивают, тревожатся. Они не стали ни палачами, ни жертвами. Четыре маленьких человека, мимо которых несется к финалу страшная война. Но глупая ли случайность или железная логика истории, они окажутся лицом к лицу с самым трудным выбором, что может встать перед человеком. Они должны выбрать себя, себя самое. Познать себя, узнать, встретиться с самими собой. Знаем ли мы, кто мы?

В бескрайней Стране фантазии поселилась печаль. Ее королева больна неизвестной болезнью, и силы покидают ее день за днем. Ее леса и просторы, ее волшебных жителей то здесь, то там проглатывает Ничто, и они исчезают без следа. Мир гаснет, а спасение укрыто в мечтах неизвестного и далекого существа. Непредсказуемая, невероятно красивая и немного печальная история о том, как труден путь через неизвестность, мимо леденящего душу Ничто, мимо страхов и сомнений. В бесчисленных приключениях герою нужны друзья, и трогательные смешные отважные существа пускаются с ним в опасный долгий путь к границам мира. А миру нужны смельчаки, готовые идти вперед без надежды, движимые только любовью, только стремлением спасти жизнь.

Семь супружеских пар, собранных авторами спектакля в живую очередь, ждут решения судьи – освободят их от уз брака или дадут еще один шанс. Поставленный Генриеттой Яновской спектакль «С любимыми не расставайтесь» буквально пронизан любовью. Разные истории, разные судьбы, разные герои. И все, как один, ищут, ждут, требуют любви. Ведь, встретив ее однажды, не всегда понимаешь – сохранить самое ценное бывает так непросто. Сценическая версия тонкого, нежного и глубокого текста пьесы Александра Володина никого не оставляет равнодушным, если только не считать тех, кто спектакля видел.