Спектакль-застолье «Список Паперной» о песнях обэриутов показали в ДК «Рассвет»

В московском ДК «Рассвет» прошла премьера спектакля-застолья «Список Паперной», созданного режиссёром и историком театра Константином Учителем. Постановка посвящена обэриутам — участникам группы ОБЭРИУ (Объединение реального искусства), существовавшей в 1920–1930-е годы. За единым столом с артистами оказались зрители, включённые в иммерсивное действо: они сидят вместе с исполнителями и участвуют в простом угощении — хлебе, сыре и вине.

Основу спектакля составляет уникальный источник — аудиокассета с записями песен, которую в 1980-е годы сделала Эстер Паперная. Эта женщина обладала феноменальной памятью, пережила 17 лет в сталинских лагерях и осталась одной из очень немногих в компании обэриутов, кто выжил. Кассета долгое время считалась утерянной и была найдена совсем недавно.

История проекта

«Список Паперной» был создан в прошлом году на суздальском фестивале «Сенокос». Впервые спектакль показали в уникальной локации — ГЭС на Нерли, затем он прошёл в Санкт-Петербурге в Новой Голландии. Московская постановка стала возможна благодаря программе фонда Владимира Потанина «Города. Музеи. Сцены», организующей гастроли театрально-музейных проектов по регионам России.

Музыкальный и исторический контекст

В 1920–1930-е годы обэриуты в основном зарабатывали публикациями детских стихов в журналах «Чиж» и «Еж», дорогих гастрономических изысков позволить себе не могли. Однако их дружеские посиделки были подлинным пиром духа: участники переводили и сочиняли тексты к произведениям Баха и Гайдна, импровизировали, пели на разных языках — немецком, финском, украинском, идише. Репертуар был потрясающе разнообразным: классические арии и баллады, уличный фольклор, свадебные, солдатские, матросские, рекрутские песни — исконно народные, глубинные, пронизанные мудростью и печалью веков.

В спектакле участвуют известные петербургские режиссёры Борис Павлович и Дмитрий Крестьянкин, а также сам Константин Учитель. Они не исполняют конкретные персонажи, а остаются собой, шутят, рассказывают о биографиях обэриутов, читают воспоминания современников — например, «детский взгляд из-под стола» сына Маршака Эммануэля. На фоне происходящего здесь и сейчас начинают мерцать исторические слои: мрачные 1930-е годы с их атмосферой страха и вынужденного ухода в творчество, и ещё глубже — древний, ритуальный пласт, где большой стол служил местом общего переживания горя и радости.

Пиковый момент

В конце постановки свет гаснет, зажигаются свечи, и застолье превращается в поминки по обэриутам — эксцентричным поэтам, опередившим своё время, почти все из которых погибли в 1930–1940-е годы в тюрьмах, лагерях и психиатрических больницах. Музыка — классическая и народная — становится средством гармонической настройки пространства, и возникает ощущение соборности, которое особенно ощутимо в сакральном жесте общего преломления хлебов.

История сохранения наследия обэриутов окружена чудесами: чудо, что их стихи вообще дошли до нас благодаря Якову Друскину, спасшему рукописи Хармса и вывезшему их на санках через блокадный Ленинград; чудо, что найдена и сохранилась кассета Паперной с записями песен; чудо, что сегодня эти голоса звучат вновь, передавая эстафету современному поколению.

Источник: Коммерсантъ Культура