Колдовство в России и Украине: новая хрестоматия о магии при дворе

В издательстве «Библиороссика» вышла хрестоматия «Колдовство в России и Украине. 1000–1900», подготовленная историками Валери Кивельсон и Кристин Воробец. В основу исследования положено собрание реальных уголовных дел, протоколов допросов и текстов заклинаний. Авторы рассматривают, как вера в магию пронизывала все слои общества, однако наиболее острой эта вера была на уровне высшей власти. На государственном уровне страх перед колдовством был столь велик, что в текстах царских присяг на верность содержался специальный пункт, строго запрещавший насылать проклятия, вредить монархам и проводить опасные ритуалы против царской семьи.

Политика и подозрения в колдовстве

Придворная политика Московского государства раннего Нового времени строилась на основе семейных связей и отношений покровительства, поэтому выбор невесты для правителя имел первостепенное политическое значение. Обвинения в колдовстве нередко выдвигались в периоды напряженного соперничества различных группировок — при несовершеннолетних монархах или во время выбора невесты. Жены и невесты монарха рассматривались одновременно как жертвы и как выгодоприобретатели злонамеренной магии. Придворных подозревали в том, что они нанимают ведьм и колдунов, чтобы снискать милость правителя либо, наоборот, наложить на него заклятие.

Особая острота политических конфликтов пришлась на царствование Ивана IV, когда цена поражения резко возросла. Иван Грозный и его окружение не просто разделяли паранойю насчет колдовства — они активно прибегали к услугам прославленных чародеев. Царь нанимал умелых врачей-магов в Европе, консультируясь с ними по вопросам здоровья, благополучия и политики, но опирался также на деревенских ведьм и колдунов из России и Украины, выдвигая при этом взаимные обвинения.

Убеждение в политическом характере колдовства

Слухи о политическом колдовстве и официальные судебные процессы над теми, кто использовал чародейство в политических целях, не прекратились ни с концом царствования Ивана IV, ни с приходом Петра I, ни позже. Такие процессы имели место и в XVIII веке, даже после того, как при Екатерине II колдовство перестало считаться уголовным преступлением.

Специалист по истории русской магии Вильям Райан утверждает, что до царских судов доходили только дела с «политической окраской». По его мнению, государство было плохо управляемо, в учреждениях не хватало персонала, и шансы на официальное рассмотрение имели лишь дела лиц, состоявших на службе государству или церкви. Обвинения в колдовстве часто сопровождались подозрениями в государственной измене или оскорблении величества — покушении на жизнь царя и его родственников.

Гендерный аспект колдовских процессов

В России, в отличие от католических и протестантских стран Европы, подавляющее большинство обвиняемых в колдовстве были мужчинами. Райан объясняет это политической составляющей преступления: хотя и мужчины, и женщины активно практиковали магию, обвинения в политическом колдовстве выдвигались главным образом против мужчин. Однако авторы хрестоматии указывают, что понятие политики оказывается куда сложнее, чем предполагает эта схема. И мужчины, и женщины были причастны к политическим интригам высшего уровня, нанимали чародеев для околдования соперников, предоставляли заклинания и магические вещества с подробными инструкциями, сами становились жертвами чар.

Дело Марии Тверской

Первый исторический пример, приведённый в хрестоматии, относится к 1467 году. Великая княгиня Мария Тверская, первая жена Ивана III, скончалась при загадочных обстоятельствах. Неестественное разложение её тела, выставленного на всеобщее обозрение, считалось явным признаком действия сверхъестественных сил. Иван III возложил вину на жену Алексея Полуектова — одного из своих приближённых. Согласно летописи, жена Полуектова через жену казённого подьячего передала пояс некоей «бабе» (женщине низкого социального положения, часто ведьме), которая якобы наложила на пояс заклятие. Когда пояс передался ничего не подозревающей княгине, это якобы вызвало её гибель.

В этом деле участвовали женщины различного социального положения: супруга дьяка из ближнего круга великой княгини, жена подьячего и бедная женщина очень низкого статуса. Случай наглядно демонстрирует, что колдовство было уделом всех сословий: люди разного положения верили в магию, пользовались ею, боялись её последствий, а магический акт мог служить интересам нескольких людей, занимавших различное место в обществе.

Софья Палеолог под подозрением

Через тридцать лет после этих событий разразился новый скандал. В 1497 году Иван III размышлял о том, кого избрать наследником — сына Василия от второй жены или внука Дмитрия, потомка первой супруги. Когда Иван выяснил, что Василий вербует сторонников для захвата престола, он подверг сына опале и велел казнить его соучастников. На фоне этих династических интриг под подозрение попала мать Василия, великая княгиня Софья Палеолог. В летописи не указано, использовала ли она колдовское снадобье, чтобы убить мужа или добиться его любви и милости — вторая цель преследовалась женщинами, уличёнными в применении магии, гораздо чаще в последующие столетия.

Источник: Москвич Mag