Афиша театров Москвы на 24 февраля 2027

Серый и туманный Лондон непредсказуем, случиться в нем может всякое. Нищий мальчишка, случайно попавший в королевский дворец, может оказаться на троне. Конечно, если он очень похож на наследного принца. Казалось бы, простая забава – поменяться местами с принцем – на деле оборачивается непредсказуемыми последствиями. Спектакль открыл новую страницу в творчестве Терезы Дуровой и ее команды – обращение к традициям национальных музыкальных культур. В «Принце и нищем» звучит средневековая английская и немецкая музыка, исполняемая оркестром на старинных инструментах (арфа-доппиа, смычковая псалтирь, колесная лира, крумхорн, раушпфайф, бузуки, бойран, ландскнехтский барабан), некоторые из которых являются музейными экспонатами.

Новые смыслы и вневременные проблемы российской истории и человеческих судеб легендарной, вечно современной пьесы Михаила Булгакова «Бег» представят зрителям авторы спектакля. Режиссер народный артист России Александр Лазарев и команда создателей новой постановки современными театральными средствами расскажут о тех, кто бежал от трагических событий на чужбину, в пустоту одиночества, о том, что судьба каждого человека неразрывно связана с судьбой его народа, его родины. О том, что вне их жизнь становится бесплодной и бессмысленной. И конечно, о пронзительной любви, которая кажется неуместной, когда в мире царят хаос, кровь и борьба.

Режиссер Мурат Абулкатинов погружается во внутренний мир Гамлета в поиске ответов на вопросы: а должен ли на самом деле Гамлет мстить? Что, если для него месть – не главное? Что тогда существует за пределами мести? И, главное, что важнее мести для него – и для нас – сегодня? Мотивы власти и возмездия отступают перед лирикой и меланхолией. Гамлет – не безумный мститель, а поэт, стремящийся найти ответы на вечные вопросы. Но жизнь не укладывается в книжные истины. Как сегодня будет действовать Гамлет? И между какими «быть» или «не быть» ему предстоит выбирать? Зрители найдут ответы на эти вопросы.

В то время как одни литературные произведения предаются забвению, роман «Анна Каренина» неизменно продолжает вдохновлять режиссеров на постановки и экранизации. Новые версии открывают самые разные интерпретации одного из величайших романов мировой литературы. Режиссер Александр Карпушин объединил Антона Чехова и Льва Толстого, чтобы исследовать понятие счастья через историю трагической судьбы Анны Карениной. На сцене – столкновение любви и личной свободы, семейного долга и неуправляемых чувств. И за всем этим стоит нечто большее, чем человек – стихия, страсть неумолимой силы, с которой невозможно справиться и которую невозможно остановить. Действие разворачивается в ресторанах двух столиц, расположенных на станциях железных дорог, где в вихре мимолетных встреч и прощаний сталкиваются судьбы людей. Черно-белая эстетика, усиленная проекциями прозрачных стен, сплетает свет и тень, красоту и трагедию жизни, подчеркивая хрупкость момента и неизбежность конца. Герои здесь словно ждут своего поезда к лучшей жизни – к счастью, к любви… Если бы знать, если бы знать!

Постановка «Князя Игоря» в «Новой Опере» основана на версии Глазунова – Римского-Корсакова в редакции постановщика лауреата «Золотой маски» Юрия Александрова. Актуализируя мысли и идеи, заложенные в «Слове о полку Игореве» и в некоторой степени скрытые за прекрасной музыкой Бородина, режиссер расставляет новые акценты. Интерпретация событий почти 1000-летней давности, наполненная современными аллюзиями, контрастным противопоставлением красно-кирпичной Руси и бархатно-золотого Востока, лихим разгулом народных сцен, – спектакль «Князь Игорь» со дня премьеры до сих пор жарко обсуждается в прессе и среди любителей музыки. В спектакле изменена традиционная последовательность некоторых сцен, в частности увертюра звучит после пролога, а хор поселян – в финале оперы. Половецкие пляски исполняют артисты хора «Новой Оперы». Неоднозначно трактуется образ Игоря – не то радетеля народа, не то безрассудного полководца. Неожиданный символический финал звучит словно реквием. Одна из изюминок постановки – сцена половецких плясок, в которой хор театра не только поет, но и танцует.