Василий Симонов — спектакли в Москве

Россия между двух революций: 1905-1917. Два мира. Одна мастерская. Одна семья. Динамику эпохи передают знаменитые произведения искусства, её обрамляющие. В 1906 году создано самое большое из яиц Фаберже Императорской серии – «Московский Кремль»; в 1915 – «Чёрный квадрат» Казимира Малевича. Павел Кутейников, гений русского ювелирного искусства, верит: его хрупкие творения из сверкающего металла и драгоценностей переживут века, потому что красота вечно лежит в основании мира. Сыновья Кутейникова с детства впитали веру отца. Но они – дети революционного времени, каждый из них по-своему переживает драму расколовшегося «Серебряного века». Линия раскола прошла прямо по семье, раздор поселился в доме Кутейниковых. Отец и сыновья спорят не о деньгах, не о политике, а о красоте, в которой продолжают искать опору в лихие времена. В чём она, истинная красота: в блеске золота или пламени мирового пожара? Анатолий Шульев, автор идеи и режиссёр: «Наш спектакль не о том, «как это было». Скорее, мы ведём диалог с историей, вместе всматриваемся в эпоху, где в горниле революций и войн проверялось на прочность всё: семейные узы, личные идеалы, любовь, вера, преданность и мастерство. Начало XX столетия – эпоха тотального самоутверждения человека, бескомпромиссного фанатизма и жизнетворчества; эпоха, когда перерождалась страна, неузнаваемо менялся мир, а человечество искало рай, сидя верхом на пороховой бочке. В том обжигающем времени гораздо больше рифм с нашей современностью, чем может показаться на первый взгляд: кризис веры, морали, традиционных ценностей, обретение технологий, к которым человечество совсем не готово, разобщённость и нарастание угроз, связанных с оружием массового поражения. Предреволюционная Россия 1917 года очень напоминает сегодняшний мир в целом, со всеми его противоречиями, ускоряющимся временем, за которым простой, живой человек порой не поспевает. Как же сохранить в этом мире себя самого, свою семью, веру в человека, в любовь и в красоту?»

События происходят в памяти и в воображении пушкинских героев, они как будто извлечены из прошлого так же, как письмо Татьяны к Онегину, обрамленное и спрятанное под стекло. В спектакле два Онегиных: один – старший – тот, кто вспоминает; второй – младший, тот, кто проживает эти события. Ленских тоже двое: ровесник старшего Онегина, – такой, каким мог бы стать юный Ленский, – тот, кто погибнет на дуэли. «Евгений Онегин» – это огромное пространство мира и чувств, которое вместило игру ума, гнев, обличение, цинизм, сострадание и прощение. Спектакль Римаса Туминаса разрушает стереотипы, он выстроен полифонично, жестко и эмоционально. Свое признание Татьяна пишет человеку, которого создало ее воображение. Татьяна и Онегин столь различны, что, идя навстречу друг к другу, они обязательно пройдут мимо, так несоприкасаемы их души.

Уильям Шекспир – один из величайших мистификаторов в истории. Начиная с того, что многие думают, будто никакого Шекспира не существовало вовсе. Через эту драматургию уже больше четырехсот лет каждое поколение понимает и осмысляет само себя. Король, добровольно отдающий власть и дробящий свое королевство, заслуживает логичного вердикта: он безумен. Отец, который доверяет своим дочерям и надеется на то, что они позаботятся о нем, – разве он сумасшедший? Лир верит не истинным чувствам, а сладким льстивым речам. Но если мы будем откровенны: только ли в пьесах встречается подобный обман и разве не каждый человек желает, чтобы его хвалили? Мнимые друзья и мнимые враги. Мир изменился, стал зыбким. В космической сценографии Максима Обрезкова Луна подошла вплотную к Земле, она сводит с ума и пробуждает оборотней. Мотив искажения, тема перевертыша пронизывает спектакль Юрия Бутусова. Совсем четко и буквально: зрячие герои видят гораздо меньше, чем ослепленный Глостер, на руках будущих убийц проступает кровь, королевская корона напоминает дурацкий колпак… Юрий Бутусов: «Я думаю, сейчас время Шекспира, время потерь, потрясений, колоссальных изменений в технике, рождения новых «звуков», «смыслов», новая Буря…».

«Бег» – 8 снов Булгакова о гражданской войне, пересказанных режиссером Юрием Бутусовым под «Пинк Флойд». Пьеса «Бег» Михаила Булгакова почти не имеет сценической истории. Меньше 10 более или менее известных постановок за почти 100 лет! Причина кроется в авторе, создавшем столь оригинальное произведение для театра, к которому далеко не каждый режиссер способен подобрать ключик. Многократный лауреат «Золотой маски» Юрий Бутусов рискнул и представил зрителю свое видение «Бега» – истории о людях в период Гражданской войны, поделенной не на акты или действия, как это обычно бывает в пьесах, а сны. Мрачная захватывающая красота с легким привкусом ночного кошмара, драма и абсурд, романтика и сарказм, психологическая глубина и ювелирно выстроенная композиция – так можно описать тот мир, который создал режиссер на сцене.