Павел Левицкий — спектакли в Москве

В основе прочтения трагедии – непривычная трактовка образа царя Федора. Это не слабоумный и безвольный государь, а высокая душа, страждущая под бременем возложенной на нее ответственности, переживающая трагедию несовпадения мира горнего и дольнего. Царь Федор все принимает на себя, всю вину за несчастия, постигающие Русь: и то, что было (кровавое правление Ивана Грозного – своего отца), и тяжесть грядущих «смутных времен», наступление которых он предчувствует. Царь Федор верит в соединение несоединимого. Но не совмещаются, не совпадают два вектора – вертикальный и горизонтальный… Это яркий динамичный спектакль, изобилующий богатыми историческими образами, сочетающий в костюмах и сценографии классические и модерн. Выдающийся русский драматург Алексей Толстой, а вместе с ним и Московский театр русской драмы под руководством Михаила Щепенко провозглашают свое понимание роли русского государства, которое состоит вовсе не в том, чтобы быть аппаратом насилия, а в том, чтобы этого насилия всячески избегать.

Невероятно тонким юмором и иронией Антоши Чехонте – еще до периода большого Чехова-драматурга – пронизан легкий и смешной спектакль «Вот вы спрашиваете, как мы поживаем...». Как скорый поезд, проносятся колоритные портреты из чеховских рассказов. Кисейные шляпки, ажурные перчатки, платья с кринолинами и белые фраки светских франтов – в таком антураже короткие, но яркие истории сменяют друг друга. Смех прерывается смехом, и сложно поверить, что это и есть тот самый Чехов, который навевает такую скуку в школьной программе. Робкий жених, гувернантка-размазня, «розовый чулок» и «загадочная натура» – перед зрителем оживает целая галерея шаржей обывателей, в жизни которых вкусно поесть и сладко поспать – главные проблемы. Как писал Чехов, «люди едят, пьют чай, носят свои пиджаки, а в это время рушатся их судьбы». Но крушение судеб в «Вот вы спрашиваете...» остается за кадром. Создатели спектакля дают зрителю от души посмеяться над нелепыми героями и незаметно для него самого ловко завлекают во все творчество Чехова. И еще долго после спектакля носит зритель в памяти эти образы, узнавая в них себя. А значит, жалея их и любя...