Алексей Зеленков — спектакли в Москве

В основе прочтения трагедии – непривычная трактовка образа царя Федора. Это не слабоумный и безвольный государь, а высокая душа, страждущая под бременем возложенной на нее ответственности, переживающая трагедию несовпадения мира горнего и дольнего. Царь Федор все принимает на себя, всю вину за несчастия, постигающие Русь: и то, что было (кровавое правление Ивана Грозного – своего отца), и тяжесть грядущих «смутных времен», наступление которых он предчувствует. Царь Федор верит в соединение несоединимого. Но не совмещаются, не совпадают два вектора – вертикальный и горизонтальный… Это яркий динамичный спектакль, изобилующий богатыми историческими образами, сочетающий в костюмах и сценографии классические и модерн. Выдающийся русский драматург Алексей Толстой, а вместе с ним и Московский театр русской драмы под руководством Михаила Щепенко провозглашают свое понимание роли русского государства, которое состоит вовсе не в том, чтобы быть аппаратом насилия, а в том, чтобы этого насилия всячески избегать.

Невероятно тонким юмором и иронией Антоши Чехонте – еще до периода большого Чехова-драматурга – пронизан легкий и смешной спектакль «Вот вы спрашиваете, как мы поживаем...». Как скорый поезд, проносятся колоритные портреты из чеховских рассказов. Кисейные шляпки, ажурные перчатки, платья с кринолинами и белые фраки светских франтов – в таком антураже короткие, но яркие истории сменяют друг друга. Смех прерывается смехом, и сложно поверить, что это и есть тот самый Чехов, который навевает такую скуку в школьной программе. Робкий жених, гувернантка-размазня, «розовый чулок» и «загадочная натура» – перед зрителем оживает целая галерея шаржей обывателей, в жизни которых вкусно поесть и сладко поспать – главные проблемы. Как писал Чехов, «люди едят, пьют чай, носят свои пиджаки, а в это время рушатся их судьбы». Но крушение судеб в «Вот вы спрашиваете...» остается за кадром. Создатели спектакля дают зрителю от души посмеяться над нелепыми героями и незаметно для него самого ловко завлекают во все творчество Чехова. И еще долго после спектакля носит зритель в памяти эти образы, узнавая в них себя. А значит, жалея их и любя...

Историческая трагедия «Царский путь» – вторая часть театральной дилогии о Смутном времени, начатой спектаклем «Царь Федор Иоаннович». В центре постановки – личность патриарха Московского Гермогена, который в Смутное время призывал народ подняться и освободить страну от ига иноземцев, за что и был замучен поляками. Графика неожиданных и выразительных мизансцен, динамика движущихся призм с иконописными декорациями создают атмосферу трагической неустойчивости великого государства. На небольшой сцене возникает иллюзия огромного пространства – то залитого кровью Лобного места, то горящей в пожарах Соборной площади, то тонущего во мраке подвалов Чудова монастыря, где святитель Гермоген встречает мученическую смерть. Как не потерять веры и лица человеческого «на этих краях качающейся истории»? Вот вопрос, ответ на который предстоит найти каждому зрителю...

Казалось бы, все просто. Как говорит один из главных героев пьесы Семен Николаевич Баохин, солидный человек с должностью, с обеспеченной и со всех сторон устроенной жизнью: «…Если человек доволен, значит, он счастлив. Счастье это то, чем вы довольны, вот и все…». Но оказывается, «счастье-довольство» – лишь мираж, который моментально и бесследно исчезает, когда ты оказываешься на рубеже, на перепутье, в странной жизненной ситуации. Спектакль, созданный на основе не просто остроумных, но глубоких ранних пьес Александра Вампилова. «Воронья роща» и «Двадцать минут с ангелом», объединенных единым названием «Странные, однако, бывают истории...», – спектакль с парадоксальным сценическим решением, сочетающим в себе бытовизм и образность. Не раз и не два за все время в театре, ты задаешь себе вопрос: может такое быть в жизни или нет? Выдумка все эти экстраординарные обстоятельства, когда просто так отдаются деньги, когда искренность становится смертельно опасной, когда спасение зависит от совершенно случайных людей, а к гибельному краю тебя подталкивают самые близкие и прочая? Или все это может произойти с нами завтра? Ответы на эти вопросы – непредвиденны, равно как непредсказуемы сцены и неожидан финал.

Завязка сказки «Два Мороза» напоминает «Снегурочку» Островского. Но если у Островского любовь для Снегурочки – гибель, то здесь любовь – единственное спасение. Русский дух спектакля, удивительная фольклорная атмосфера рождается из декораций, которые сконструированы из оригинальных павловопосадских платков. А еще это – увлекательный сюжет и искрометный юмор, прекрасная музыка и народные песни, колядки и рождественские поздравления, такие, какими они были в дореволюционной России. «Два Мороза» – добрый семейный спектакль, говорящий о вечных истинах без назидательной поучительности.