Наталия Курдюбова — спектакли в Москве

Это новая версия постановки, созданной Петром Фоменко в 2002 году. Не реконструкция, а новый взгляд. «Безумная из Шайо» – «трагикомическая вампука», балансирующая на грани оперетки и трагедии история о том, как четверо безумных спасают свой милый Париж от некоего общества «ОБПН» («Объединенный банк парижских недр»), члены которого способны за каплю нефти перерыть весь город. Режиссер восстановления Кирилл Пирогов не просто шаг за шагом перенес мизансцены старой постановки, но воссоздал мелодику, поэтику фоменковской постановки. Поменялось пространство: вместо двух маленьких зальчиков старой сцены постановка теперь играется в большом зале новой. Отчасти сменились актеры, хотя, как и раньше, в работе заняты все поколения труппы, включая стажеров. Да и сменившиеся околотеатральные реалии добавили спектаклю актуальности и остроты. Подробнее – на сайте театра.

Прельстившись изнаночной стороной жизни театра, главный герой, молодой автор Максудов, обретает свой мир, который становится его же проклятием. Театральная очерченность волшебного мира, его закулисье, напоминает путешествие без карты. Здесь, как во сне, все время происходит что-то непостижимое, по законам другой, театральной, правды и иной логики. Несколько кафкианской. Очарование, влюбленность разбились о жестокость и непредсказуемость театрального мира. Театральный человек – личность, воспринимающая жизнь по законам сцены. Это делает его и уязвимым, и безжалостным. Для одиночки-автора соблазн волшебного чарующего мира – в коллективной кипучей деятельности, которая ничем для него не кончается. Одиночка оказывается вытесненным наружу. Максудова раздирает двуединое противоречивое чувство любви-ненависти. Очарованность сменяется отчаянием. Театр не прощает никакой эйфории, никаких восторгов. Театр причиняет и боль, и радость. Чего больше? У каждого по-своему. Подробно о спектакле – на сайте театра.

Сюжет пьесы – афера с поддельными векселями – становится фоном для изящного кокетства, хитроумного мошенничества и тонких интриг. Люди обманывают друг друга и обманываются сами. Наивные и практичные, слабые и сильные уравниваются несбыточностью своих ожиданий. Старая дева помещица Мурзавецкая – настоящий хищник, имеющий «большой вес в губернии», попадается в сети своих же интриг. Наивная вдовушка Купавина по-женски слаба и кокетлива, бесхитростна, но не глупа, и понять, что руководит поступками этой «овечки» – простодушие или расчет – необычайно трудно. «Неисправимый холостяк» Лыняев попадается в сети обольстительницы Глафиры… На свете все волки и овцы, волки и овцы… При этом в спектакле, поставленном по одной из самых известных пьес «бытописателя» Александра Островского, нет душной затхлости купеческого быта. Но есть переливы света, и «разомкнутость» пространства, и легкая грусть, и поэзия ушедшего мира русской усадьбы – чеховский импрессионизм, и, конечно, юмор.

В Петербурге появляется итальянец-импровизатор, желающий выступлением в свете поправить свое финансовое положение. Жребий в качестве темы для импровизации выбирает историю о Клеопатре и ее любовниках… В тексте работы Петра Фоменко использованы произведения Александра Пушкина и Валерия Брюсова, «дописавшего» неоконченную поэму «Египетские ночи». Легкое дыхание пушкинской прозы и основательность брюсовской поэзии, хрестоматийные стихотворения и неоконченные наброски, поэтические вариации и навеянные стихами воспоминания, шорох и ярмарочная праздничность импровизации... Из шуток и веселого безумия, целомудренного лиризма и саркастичной самоиронии, «из клочков недоговоренного, из хаоса обрывков складывается цельное, на первый взгляд веселое и удивительно нежное театральное сочинение». Подробно о спектакле – на сайте театра.

В иссушенном деньгами мире, где на все есть своя цена, отчаянная безоглядная любовь юной девушки не вписывается ни в одну из накладных. Для нее нет ни воздуха, ни свободы, ни будущего. «Вам надо жить, а мне… умереть». «Бесприданница» Петра Фоменко – не легкая, кружевная акварель, но строгий офорт, прочерченный сильными, резкими, точными штрихами. Приглушенные краски и предельная функциональность декораций. Острые изломы стиля модерн. Никакого мелодраматизма, разухабистого купеческого быта, томных песен и «мохнатых шмелей». Впрочем, романсы звучат и здесь. Горькие, страшные, отчаянные. И цыгане, написанные Островским, тоже есть. Но кажется, что не песни поют, а словно стая макбетовских ведьм вещует, беду наколдовывает. Подробно о спектакле – на сайте театра.