Рогожское кладбище: история в камне и кресте

Рогожское кладбище возникло в конце XVIII века как историческое свидетельство моровой язвы и со временем превратилось в духовный центр московского старообрядчества. Его история начинается с эпидемии чумы 1770-х годов, когда все городские кладбища были закрыты, а новое место для захоронений нашли за Камер-Коллежским валом, в трех верстах от Рогожской заставы, рядом с деревней Новоандроновки. Первой могилой на новом погосте стала могила Матвея Васильевича Сумнина, скончавшегося 11 сентября 1771 года. Вместе с кладбищем были устроены карантин, больница и часовня для отпевания. Со временем вокруг погоста выросла целая слобода со старообрядческими церквями и монастырями, гостиницей, жилыми домами, детским училищем. Сегодня это главная в городе вотчина Русской православной старообрядческой церкви — Митрополия Московская и всея Руси.

История и облик

Кладбище занимает менее 10 гектаров и остается небольшим по московским меркам. Обелиск при входе был воссоздан 10 лет назад в память о жертвах эпидемии — оригинал стоял на общей моровой могиле, которую большевики взорвали в советские годы. Рогожское выделяется среди других московских кладбищ своей самобытностью: здесь почти не встретишь рельефных саркофагов и скульптур. Традиционное захоронение отмечено высоким белым восьмиконечным крестом с двускатным покрытием — голубцом. На могилах нередко указывают только день ангела, число прожитых лет и время смерти, иногда с точностью до часа, а не дату рождения. Внешний облик кладбища формировали старообрядческие традиции: по этому обычаю надгробных речей не произносят.

Купеческие династии

Центральную аллею украшают захоронения купцов-староверов под каменными и мраморными саркофагами. Рядом с входом расположено семейное захоронение Пуговкиных, домовладельцев и фуражечных торговцев из Китай-города. Глава семьи Иван Алексеевич Пуговкин председательствовал в Рогожской старообрядческой общине до революции. При реконструкции могил здесь обнаружили его сына Петра Николаевича, умершего в 1867 году в возрасте трех лет, и перенесли его к остальным членам семьи. На могиле небольшого мальчика выбита надпись: «Не плачьте обо мне родители мои, Господь принял меня в селения свои». Участок получил охранный статус и был преобразован в мемориальный комплекс, включая кованую ограду.

Белокаменные саркофаги конца XVIII века, заросшие мхом, стоят на фамильном участке Кулаковых. Их захоронение иллюстрирует изменчивость кладбищенской моды с интервалом в век — последняя родовая могила датирована 2022 годом. Самое знаменитое захоронение принадлежит купеческому клану Морозовых. Его создал по проекту Федора Шехтеля, он же спроектировал ажурную металлическую ограду-сень, когда-то украшенную цветными стеклами. Первый белокаменный резной крест установлен здесь в 1861 году, последнее захоронение семьи датировано 2015-м. Самый помпезный памятник принадлежит Тимофею Саввичу Морозову, владельцу Никольской мануфактуры, и его жене Марии Федоровне, щедрой благотворительнице — над их могилами возведена резная часовня со шатром.

Сын Тимофея Саввича — Савва Тимофеевич (1861–1905) — лежит под беломраморным распятием и саркофагом работы скульптора Николая Андреева. Над его могилой висит загадка: на памятнике указана дата рождения 1861 года, однако в московских метрических книгах он значится рожденным 3 февраля 1862 года. Вероятно, матери Саввы было известно истинное время его рождения. Покровитель искусств и кредитор русской революции застрелился в Каннах — семья считала его убитым. Московские власти опасались беспорядков на похоронах, но старообрядческая традиция не допускает надгробных речей, и обычай соблюдался.

Рядом с Морозовыми расположена кованая часовня потомков купца Макара Васильевича Соловьева, владевшего шерстомойными заведениями в Белгороде. От захоронения купцов Рябушинских, соседствовавших с Соловьевыми, остался лишь фундамент ограды. Участок занят советскими памятниками, в том числе захоронением Якова Зака (1905–1971), коллекционера гравюр, эстампов и литографий, связанных с Пушкиным.

Архиерейские могилы и духовенство

Главное святилище кладбища расположено на правой стороне центральной дорожки. Это архиерейские могилы — захоронение старообрядческого духовенства Белокриницкой иерархии, обнесенные кованой оградой. Участок приподнят над землей, вокруг расставлено около 40 белых деревянных крестов и два ряда саркофагов, исписанных золотым полууставом. Под ними покоятся архиепископы.

Иван Бунин описал похороны одного из них в повести «Чистый понедельник»: «Допетровская Русь! Хоронили ихнего архиепископа. И вот представьте себе: гроб — дубовая колода, как в древности, золотая парча будто кованая, лик усопшего закрыт белым "воздухом", шитым крупной черной вязью — красота и ужас».

Под самым большим крестом погребен старообрядческий архиепископ Иоанн (1837–1915). При нем, после указа Николая II о веротерпимости, старообрядцы, долгое время притесняемые, обрели свободу исповедания. Под кованой сенью лежит также митрополит Алимпий (Александр Гусев), возглавлявший церковь с 1986-го по 2003 год. От него ожидали возрождения, однако церковь впала в подобие застоя. Алимпий с недоверием относился к учености, почти не читал русские книги и редко покидал Рогожский поселок, но так усердно крестился, что на плечах его рясы протерлись дыры.

Утраты и разрушения

Около 40 исторических захоронений все еще сохраняются на кладбище, но почти все они без крестов. Советская власть реквизировала мрамор для облицовки станций метро и других нужд, привлекая купеческие надгробия своим богатством и высокими крестами. По предположениям, сохранились некрополи только тех семей, которые остались в Москве и чуть ли не дежурили на Рогожке. География разрушенных захоронений не восстановлена до сих пор. В 2005 году на выставке в Историческом музее, посвященной столетию распечатания алтарей рогожских храмов, была показана карта кладбища 1886 года.

Кенотаф «фарфорового короля» Матвея Сидоровича Кузнецова (1846–1911) стоит на месте разрушенной родовой часовни. Особенно печальна судьба захоронения семьи Солдатенковых. Козьма Терентьевич Солдатенков был фабрикантом, коллекционером и благотворителем, одна Боткинская больница свидетельствует о его щедрости. В 1918 году советская власть разорила его некрополь, и он был полностью утрачен. Несколько лет назад, когда бульвару в Кунцево присвоили имя Солдатенкова (недалеко от его сохранившейся усадьбы), якобы нашли его именной гранитный крест. К нему приделали керамофото (хотя старообрядцы портретов на памятниках не признают), установили на чужом участке. С тех пор то табличку украдут, то фото испортят, но крест по указателю «4» можно разглядеть, повернув направо с главной аллеи.

Другой некрополь принадлежал хлеботорговцам Рахмановым. По всей видимости, послереволюционные памятники были утрачены, оттого рядом с саркофагами разбросана россыпь восьмиконечных металлических крестов, выкрашенных желтой краской.

Личные истории и трагедии

На кладбище покоятся люди, чьи истории печальны или необычны. На Старообрядческой улице, у раскрашенного в радужные цвета железного креста, расположено надгробие Федора Яковлевича Храпунова-Нового, сына известного фарфорового фабриканта. К его саркофагу прилеплен розовомраморный гробик его племянницы Клавдии Андреевны Храпуновой-Новой. На нем выбито:

Источник: Москвич Mag