Режиссёр Мурат Абулкатинов о работе с Моу Сэнем над «Тихим Доном» в Театре наций

В Театре наций прошла премьера спектакля «Тихий Дон», над которым работала международная русско-китайская команда. Постановку создавали два режиссёра: Моу Сэнь и Мурат Абулкатинов. Абулкатинов рассказал о работе над спектаклем, о различиях русского и китайского взгляда на историю и о том, почему роман Шолохова, по его мнению, актуален сегодня.

Распределение ролей

Моу Сэнь был назначен художественным руководителем проекта, а Абулкатинов работал режиссёром-постановщиком. По его словам, они обсуждали смысловые концепции и делились впечатлениями после репетиций. Часть предложений Моу Сэнь была Абулкатинову не до конца понятна. У самого Абулкатинова уже был опыт работы на других языках, в Греции и Румынии. Чтобы лучше понять коллегу, он изучал его творчество и ездил на его выставку в Шанхай. Режиссёр отметил, что Моу Сэнь делает в современном искусстве необычные вещи, и захотелось использовать этот опыт в спектакле.

Во время экспедиции на Дон Абулкатинов наблюдал, как Моу Сэнь разглядывает предметы и всё фотографирует. Предметы из детства, вроде печки и прялок, Абулкатинов видел и трогал сам, но понял, что и ему нужно отойти на дистанцию и относиться к каждому предмету как к экспонату другой эпохи и другой культуры. Это, по его словам, помогло посмотреть на всю историю со стороны.

Музейная рама

Декорация в виде большого портала, из которого появляются герои, появилась не случайно. Абулкатинов рассказал, что в станице Вешенской мира, описанного в романе, уже нет. Там современный посёлок с сетевыми магазинами, кафе и гостиницами, а курени, которые показывают туристам, в основном являются реконструкцией. «Все превратилось в музей, к сожалению», — сказал он. Развивая эту тему вместе с художниками, команда рассмотрела около десяти вариантов оформления пространства. Затем к работе подключилась Анастасия Юдина, которая собрала самую понятную и лаконичную концентрацию всех идей. После этого, по словам режиссёра, стало ясно, как работать в этом пространстве.

Два мышления

Абулкатинов не берётся судить о различиях школ, но отмечает, что мышление у китайской и русской сторон сильно отличается. Он описал китайскую языковую систему как систему условностей и знаков, каждый из которых что-то сигнализирует. Даже имя человека может состоять из нескольких иероглифов, имеющих символическое значение. Во время совместного похода на спектакль другого китайского режиссёра Дина Итэна «Я не убивала своего мужа» Моу Сэнь спросил Абулкатинова, понимает ли он, что значит огромная перевёрнутая сковорода на сцене. Тот ответил отрицательно, а Моу Сэнь пояснил, что в Китае все знают: это закончившийся брак. По словам Абулкатинова, у китайцев очень большой набор культурных кодов, и они расставляют сигналы повсюду.

Референсы и язык

Внутренним референсом для спектакля стала «Игра престолов». Абулкатинов вырос на «Властелине колец» и «Игре престолов», последнюю пересматривал четыре раза. Жанр фэнтези, по его словам, часто исследует исчезнувшие миры, а мир казаков для него похож на такую пропавшую Атлантиду. Поэтому команда обратилась к особому казачьему говору. Сначала он казался режиссёру непонятным, «птичьим», как валирийский язык из «Игры престолов». Абулкатинов также вспоминал роман Маркеса «Сто лет одиночества», где похожая история и песок всё засыпает.

Моу Сэнь удивлялся, что некоторые слова, написанные по-русски, актёры изучали со словарём. Для современных людей, по словам режиссёра, это диковинная речь, и в работе над романом её нельзя игнорировать. Фразы у Шолохова мелодичны, поэтому их нужно выстраивать как музыкальную партитуру. Абулкатинов добивался, чтобы актёры точно следовали этим речевым рисункам, но вдаваться в детали, по его словам, уже не было смысла.

Текст и движение

По словам Абулкатинова, почти всё в спектакле подсказано самим текстом. Язык Шолохова метафоричен и ассоциативен, и его можно переносить на сцену напрямую. Прозаический текст почти не используется, в основном звучат диалоги, а визуальные образы передают ощущение поэтической ткани романа. Хореограф Владимир Варнава предложил хороводы как форму танца, которая, по мнению режиссёра, передаёт животную страсть и языческую силу.

Инсценировку создавали вместе с драматургом Ильгизом Зайниевым. Абулкатинов назвал выстраивание истории самой сложной задачей: четыре тома нужно было уложить в четырёхчасовой спектакль. Режиссёр нашёл приём, при котором событие всегда опережает персонажа: действие летит вперёд, параллельные события идут в плотном темпе и захлёстывают героев. По его словам, так и было в годы революции, когда событий было невероятно много. Главной задачей оставалось показать историю исчезновения одной семьи, а в финале действие приходит к простым и чистым диалогам женщин в мире, где не осталось мужчин.

Актёры

Абулкатинов рассказал, что фильм Сергея Герасимова он так и не смог досмотреть до конца и на него не равнялся. Для роли Григория он сразу выбрал Ярослава Медведева из «Сатирикона», с которым работал в театре «Среда 21», поскольку в романе описан его ястребиный взгляд, вьющиеся чёрные волосы и «коршунячий» нос. Остальных актёров выбирали через кастинг. Многие из них были знакомы режиссёру, но кого-то он встретил впервые, например Марину Лебедеву из «Современника», которая играет Аксинью. Абулкатинов давал актёрам текст, и по их реакции было видно, через кого смыслы проходят, а через кого нет. По его словам, именно так нужно выбирать проводника текста.

Роман Шолохова режиссёр до работы не читал, знал только сериал Урсуляка. Предложение поставить спектакль поступило от Евгения Миронова после премьеры «Десяти посещений моей возлюбленной». Абулкатинов признался, что был в шоке, но согласился и начал читать. По его словам, это был период восхищения, а роман казался ему невозможным для постановки. Работа над спектаклем заняла почти три года. Абулкатинов сказал, что история очень близка ему, потому что похожа на его семью и его дом, только давно ушедшие.

Актуальность

По словам Абулкатинова, с артистами они обсуждали, что любой классический текст, по-видимому, актуален всегда. Сегодня, по его мнению, больше всего резонирует тема потерянного человека. Режиссёр обращался к ней и в «Гамлете» на «Таганке», и в «Дубровском» в Красноярском ТЮЗе. Речь идёт о расслоении идентификации: мир навязывает человеку роль, а внутри он может быть совсем другим. Абулкатинов привёл слова матери Григория: «В измальстве какой ты был ласковый да желанный, а зараз у тебя сердце как волчиное исделалось». Герой рос в среде, где мужчина должен быть крепким, храбрым и твёрдым, а внутри у него мягкость и чувственность. Это несовпадение внешнего и внутреннего, по словам режиссёра, рождает постоянную двойственность.

На вопрос о том, что герою приходится выбирать сторону, Абулкатинов ответил, что спектакль, на его взгляд, не про выбор стороны. Было явление, казачество, и его больше нет. Перед постановкой «Десяти посещений…» по роману Василия Аксенова команда ездила в Красноярский край, родину писателя, и видела пустоши на месте некоторых деревень. Теперь, по словам режиссёра, он формулирует для себя тему исчезнувшего мира, деревни и сословия, а возможно, и утраты идиллии. Причину этого он сам не знает и предполагает, что она может быть связана с тем, что он редко бывает дома.

Источник: Коммерсантъ Культура

Куда сходить в Москве — в нашей афише событий Москвы: концерты, спектакли, выставки и кино. Что идёт прямо сейчас — мероприятия в Москве сегодня.