Олег Нирян — спектакли в Москве

Тонкие кружева взаимоотношений, виртуозное владение диалогом недоговоренности, персонажи, говорящие не слова, а «то, что за словами», тоска по совершенству и музыкально настроенный актерский ансамбль – все, благодаря чему Антон Чехов был назван реформатором театра и драматургии, необычайно близко создателям спектакля. Постановка «Чайки» – это попытка пойти за автором, попытаться расслышать его негромкий и неравнодушный голос, понять, как может звучать сегодня новатор, написавший удивительно гармоничную пьесу, не вписывающуюся ни в какие драматургические правила. Как в настоящей жизни, здесь нет героев и злодеев. По большому счету здесь даже нет драматического конфликта. Каждый стремится разобраться в себе, у каждого своя судьба, своя боль, которую герои пытаются проговорить, выговорить. И в итоге «...люди обедают, пьют чай, а в это время рушатся их судьбы». Подробно о спектакле – на сайте театра.

Чеховские герои смотрят на свою жизнь, на свое прошлое – «с Парижем покончено!..», «многоуважаемый шкаф, приветствую твое существование!..» – с заплаканными глазами, но и с улыбкой. С нежностью и грустью. С детской надеждой и верой глядят они в будущее, грезят, строят эфемерные планы, прожекты… Большие дети, оставленные наедине с этой жизнью. Смешные и трогательные. Они мечтают, ссорятся, мирятся… А в это время проходит жизнь, и «Титаник» тихо идет ко дну вместе с танцорами и «знаменитым еврейским оркестром – четыре скрипки, флейта и контрабас». Маленький, уютный мир, полный трогательных воспоминаний, превращается в крохотную песчинку на краю вселенной, сжимается до игрушечного паровозика, найденного в углу бывшей детской.

Это новая версия постановки, созданной Петром Фоменко в 2002 году. Не реконструкция, а новый взгляд. «Безумная из Шайо» – «трагикомическая вампука», балансирующая на грани оперетки и трагедии история о том, как четверо безумных спасают свой милый Париж от некоего общества «ОБПН» («Объединенный банк парижских недр»), члены которого способны за каплю нефти перерыть весь город. Режиссер восстановления Кирилл Пирогов не просто шаг за шагом перенес мизансцены старой постановки, но воссоздал мелодику, поэтику фоменковской постановки. Поменялось пространство: вместо двух маленьких зальчиков старой сцены постановка теперь играется в большом зале новой. Отчасти сменились актеры, хотя, как и раньше, в работе заняты все поколения труппы, включая стажеров. Да и сменившиеся околотеатральные реалии добавили спектаклю актуальности и остроты. Подробнее – на сайте театра.

В сценической композиции по произведениям Александра Пушкина «Триптих» Петр Фоменко соединил три, на первый взгляд, совершенно разных произведения: шуточную поэму «Граф Нулин», одну из «Маленьких трагедий» «Каменный гость» и «Сцену из Фауста». Поставленные в необычном пространстве, объединяющем Малый зал и зрительское фойе, три акта «Триптиха» – это три отдельных спектакля, обособленные по жанру и стилистике. И в то же время пушкинский спектакль «Мастерской» – цельное театральное произведение, скрепленное пушкинским словом, связанное нитями мыслей и идей: об «игре любви и случая», смерти как плате за любовь, искушении судьбы и борьбе с роком, отрицании и сомнении против легковерности и нежности…

Прельстившись изнаночной стороной жизни театра, главный герой, молодой автор Максудов, обретает свой мир, который становится его же проклятием. Театральная очерченность волшебного мира, его закулисье, напоминает путешествие без карты. Здесь, как во сне, все время происходит что-то непостижимое, по законам другой, театральной, правды и иной логики. Несколько кафкианской. Очарование, влюбленность разбились о жестокость и непредсказуемость театрального мира. Театральный человек – личность, воспринимающая жизнь по законам сцены. Это делает его и уязвимым, и безжалостным. Для одиночки-автора соблазн волшебного чарующего мира – в коллективной кипучей деятельности, которая ничем для него не кончается. Одиночка оказывается вытесненным наружу. Максудова раздирает двуединое противоречивое чувство любви-ненависти. Очарованность сменяется отчаянием. Театр не прощает никакой эйфории, никаких восторгов. Театр причиняет и боль, и радость. Чего больше? У каждого по-своему. Подробно о спектакле – на сайте театра.

Елена влюблена в Деметрия, Деметрий влюблен в Гермию, а Гермия – в Лиcандра. Впрочем, это взаимно. Есть еще отец Гермии, который смешивает все карты, пытаясь выдать дочь за нелюбимого Деметрия. И герцог Тезей ему в этом как будто даже потакает. Ночью молодые люди сбегают подальше от афинского закона и родительских советов в герцогский лес, где они будут окончательно запутаны (и распутаны!) чарами царя эльфов Оберона и его рассеянного помощника Робина. Здесь все игра – театральная, любовная, иногда немного наивная, иногда сложная и запутанная. В хаосе игры, в ночном мороке стирается черта между сном и явью. Влюбленные путают друг друга, сплетаются в живой клубок, дышащий ревностью, молодостью, страхом и – любовью. Ею, как музыкой, как волшебным соком, здесь пропитан сам воздух, ею и только ею движется «и море, и Гомер»… Подробно о спектакле – на сайте театра.