Хореограф Мария Корпусова — балеты и спектакли в Москве

Давно ли вы видели на сцене Ивана Крылова? Скорее всего – никогда! Вы возразите: «Не басни же ставить?!» А меж тем один из первых комедиографов русского театра писал не только про мартышку и очки. Театр русской драмы достает из запасников литературы настоящий бриллиант чистого юмора и колоритного русского языка – незаслуженно забытую пьесу «Урок дочкам». Комедию положений о девицах Лукерье и Фекле, что «без французского языка, как без хлеба, сохнут», и находчивом, но безденежном молодце Семене – эдаком Фигаро русской сцены, худрук Михаил Щепенко превращает в искрящийся юмором и музыкой водевиль. Театр русской драмы вновь открывает публике «дефицитные» произведения русской классики в форме яркой театральности и азартной актерской игры. Текст Крылова усиливается остроумными песенными куплетами, сочиненными Михаилом Щепенко, распахивает современному зрителю настоящую кладовую уже забытого, хоть и родного, языка. «Вить я индо охрипнула кричавши», «отбоярили», «неруси» – эти и другие «перлы» русской речи невзначай говорят: а не слишком ли люди увлеклись модным да заграничным, что нуждаются в переводе с русского на русский?

Конечно же, водевиль должен быть веселым, ярким и зажигательным, со множеством песен и перепевов, с танцами и шутками, но это не был бы спектакль Михаила Щепенко, если бы в нем не возникала проблема, серьезная и актуальная для сегодняшнего зрителя. Сам режиссер определил свою задачу так: «Нет водевиля лучше, чем произведение Соллогуба. В нем присутствует сердечная и нравственная глубина, которой прочие представители этого жанра не отличаются. Захотелось поставить его так, чтобы исполнение соответствовало авторскому замыслу». Вспомните, как уничижительно ругал водевиль Гоголь. Театр русской драмы пошел по пути преодоления рамок жанра, вернее, он сохранил жанр во имя того, чтобы выход за рамки имел пронзительное, отнюдь не легковесное звучание. Спектакль имеет двух авторов, и это совершенно справедливо, так как все песни, а это большая часть постановки, написаны Михаилом Щепенко, и новый текст очень органично вплетается в классическое полотно Владимира Соллогуба.